В недавнем интервью бывшего президента ОАО «Макси-Групп» Николая Максимова в очередной раз звучат обвинения в адрес судебной системы России и следственных органов. Делается тонкий намек на то, что правосудие выступает в качестве ручного инструмента в руках основного акционера НЛМК Владимира Лисина. Дескать, НЛМК и г-н Лисин мешают новым инвестпроектам г-на Максимова, затягивают уголовное следствие против него, надеясь как-то договориться с ним.

Вместе с тем г-н Максимов умалчивает о том, что его прошлая «инвестиционная деятельность» для 15 тыс. человек, работавших в «Макси-Групп» в 2007 году, и для Свердловской области чуть не обернулась социальной катастрофой. Уже перед продажей НЛМК «Макси-Групп» имела все признаки банкротства, что доказано в судах.

Называя «кризис» в качестве причины того, что ему не удалось получить больше денег за «Макси-Групп», так как «НЛМК пошел на попятную», г-н Максимов умалчивает о том, что «Макси-Групп» стала фактическим банкротом еще в 2007 году, сверхприбыльном для металлургии, задолго до настоящего кризиса, который начался в конце 2008 года, и соглашения с НЛМК.

Но налицо был другой кризис: уже в феврале 2008 года прокурор Свердловской области уличил г-на Максимова в финансовых махинациях, и менеджмент «Макси-Групп» был отстранен от управления над распилом средств, предоставленных НЛМК для спасения заводов и рабочих.

НЛМК несколько раз заявлял, что никаких переговоров с Максимовым не вел и не будет вести. Все делается строго по законам, российским или иностранным. Г-ну Максимову хочется представлять судебные и следственные органы в качестве ручного инструмента манипулирования в интересах бизнеса. Но после более 100 решений не в его пользу в России в это отказались верить и суды в Голландии, Люксембурге и на Кипре. Может, дело не во всемогущем оппоненте?

Может, путем обвинения судебной системы, государства и правоохранительных органов Николай Максимов пытается примерить статус политбеженца? Но европейские суды также не видят в споре НЛМК с «Макси-Групп» никакой политики.

В своих выступлениях Николай Максимов, однако, не ставит под сомнение «справедливое и единодушное» решение арбитров МКАС, третейского суда ТПП, присудившего ему почти 10 млрд руб. на основании финансовых заключений, им же подготовленных.

При этом он скромно умолчал в МКАС о заключениях к фин­отчетности «Макси-Групп» за 2006 год, подготовленных ее аудитором того времени PriceWaterhouseCoopers, где прямо в предисловии говорится: «Обращаем внимание на примечание 2 к прилагаемой консолидированной финансовой отчетности, в котором указано, что краткосрочные обязательства группы превышают ее оборотные активы на 17 198 791 тыс. руб. Данное обстоятельство свидетельствует о наличии значительной неопределенности, которая может вызвать серьезные сомнения относительно возможности группы непрерывно продолжать свою деятельность». Ведь это прямая констатация банкротства.

И теперь г-ну Максимову придется, наверное, называть коррумпированным и голландский суд, который, отказывая ему в требованиях по взысканию с НЛМК денег по решению МКАС, прямо написал: «Приводимые Максимовым высказывания, из которых должен следовать конфликт интересов, исходят (прямо или косвенно) от самого Максимова или привлеченных им консультантов. Прежде всего он обращается к газетным статьям, страницам Интернета и другим открытым источникам, не обеспечивающим надежного обоснования… Констатация… слишком обща, чтобы поддержать утверждение Максимова, что в настоящей процедуре… он не встретил независимых и беспристрастных судей нигде вплоть до высшей инстанции».