Минувший год при всем желании вряд ли можно занести в актив российскому электроэнергетическому сектору. Итогом 2011 года стали взаимосвязанные тренды: усиление ручного регулирования энергетики, вынуждающее компании «затягивать» пояса, подрыв доверия инвесторов к отрасли и, как следствие, увеличение доли госкомпаний в секторе.
 
2011 год должен был стать знаковым для отрасли - с началом нового года формально завершился переход к либерализованному рынку электроэнергии. С января около 80% всего электричества в России (за исключением доли населения) должно было продаваться по рыночным ценам. Однако, введение «ценовых потолков» в подавляющем большинстве ценовых зон, госрегулирование доходов собственников ГЭС и АЭС и другие (зачастую, вынужденные) меры существенно сократили уровень либерализации. Точной методики оценки потерь от «недолиберализации» нет, но усредненные экспертные выводы позволяют говорить о фактическом переходе к рыночным условиям лишь около 40% рынка, что в два раза меньше декларируемого.
 
«Недолиберализация» была прогнозируема, основные решения принимались еще в 2010 году. А вот планы обуздать инфляцию за счет сокращения роста энерготарифов до «назначенных» показателей, озвученные премьером Владимиром Путиным в феврале, оказались неожиданными. Уже в марте регионы задним числом пересматривали регулируемые тарифы, а в правительстве разгорелись жаркие дискуссии об уровне снижения доходов сетевых компаний, прежде всего структур Холдинга МРСК и ФСК, которые только что перешли на RAB (доходность инвестированного капитала). Появлявшиеся цифры постоянно менялись, что порождало еще большую неопределенность на рынке и все больше подрывало доверие инвесторов. Негативными для рынка стала и новость о переносе срока индексации тарифов с 1 января 2012 года на 1 июля. Как позже выяснилось сдвиг сроков произведен «на всегда», а не только на 2012 год, чтоб уйти от системы единовременного скачка цен в начале года. В правительстве активно отрицают связь между принятыми решениями и началом очередного выборного цикла 2011-2012 годов, но в среде энергетиков эта версия укоренилась очень прочно.

Впрочем, негативный для рынка по своей сути пересмотр параметров RAB и тарифов сетевиков, будет иметь и положительную сторону для отрасли в целом. Как выяснилось в 2011 году инвестпрограммы, прежде всего, распредсетевых структур МРСК на местах не всегда согласовывались с планами развития территорий, часть объектов грозила остаться невостребованной. Искусственное раздувание инвестпрограмм должно изменение системы оценки стоимости новых объектов и переход к практике включения в тариф лишь уже построенных ЛЭП и подстанций в зависимости от их загрузки. Предполагается, что новая система позволит сэкономить 60 из 260 млрд руб. инвестиций в сетевой комплекс.
 
Но неожиданные потрясения для отрасли на этом не закончились. На высшем уровне развернулась кампания по борьбе с «необоснованными допдоходами» энергосбытов. Ряд утвержденных изменений в методиках расчета со сбытами, по данным Минэкономразвития, позволит конечным потребителям экономить 5-7% от расходов на энергию. Перепродавцы же должны были лишится 160 млрд руб. ежегодного дохода, уйдя от сверхрентабельности (по различным оценкам рентабельность ряда сбытов составляла от 13% до 44%). Эксперты, близкие к сбытовым структурам, заявили о неминуемом банкротстве многих компаний, обеспечивающих покрытие «кассового разрыва» между оптовым и розничным рынками электроэнергии (составляет порядка 100 млрд руб.). Насколько эти прогнозы оправдаются станет понятно уже в нынешнем году.
 
В конце года премьер Владимир Путин объявил еще одну масштабную кампанию - «антикоррупционную» - по борьбе с аффилированностью в среде энергетиков, которую пообещали распространить и на другие государственные инфраструктурные предприятия. Своих постов лишились ряд менеджеров ФСК, МРСК, «Системного оператора», а также руководитель частного «Энергострима» (контролирует ряд сбытовых структур) и НП «ГП и ЭСК» Юрий Желябовский, и глава НП «Совет рынка» Дмитрий Пономарев. В неофициальных беседах представители энергорынка выражают сомнение в эффективности подобной борьбы с коррупцией, но признают ее хорошим PR-ходом и удобным поводом убрать из отрасли отдельных «неугодных».
 
В итоге завершившийся 2011 год так и не принес ясности в государственных подходах к развитию электроэнергетики в среднесрочной перспективе. Сетевики скорректируют свои инвестпрограммы по согласованию с правительством лишь к 1 апреля, пока неясен механизм финансирования «РусГидро», лишившейся целевой инвестиционной составляющей в рамках обуздания роста цен на энергию, ряд других вопросов. Более глобальные вопросы, например, принципы обновления энергосистемы за горизонтом действующих договоров предоставления мощности (ДПМ), которым крайне озабочены генераторы, начнут прорабатываться не ранее второй половины 2012 года. Особняком здесь стоит вопрос о том, кто возглавит отрасль на уровне министерства после президентских выборов.
 
Популистские решения правительства, отсутствие прозрачной системы регулирования отраслью и множественные ручные корректировки, в 2011 году создали общенегативный фон в отрасли, говорит один из топ-менеджеров сектора. По итогам года бумаги энергетических компаний (торгующихся на ММВБ) подешевели почти на 40%, тогда как весь рынок снизился лишь примерно на 20%. Сейчас из сектора ушли все игроки, кроме узкопрофильных - тех, кто специализируется на энергетике, отмечает один из иностранных инвесторов. Компании сектора существенно недооценены, но их бумаги никто не спешит покупать. Дальнейшее сохранение неопределенности и отсутствием внятной системы регулирования без «ручной составляющей» может отпугнуть остающихся, добавляет один из собеседников РБК daily.
 
На этом фоне ярко проявилась еще одна тенденция прошлого года - обратная концентрация энергактивов в руках госкомпаний. В 2011 году «Интер РАО» выкупило у «Норильского никеля» ОГК-3, «Газпром энергохолдинг»начал процесс получения энергоактивов КЭС-Холдинга (формально создав СП с группой «Ренова»). В 2012 году «РусГидро» планирует войти в капитал «Евросибэнерго» Олега Дерипаски, получив около 30% бумаг компании в обмен на бывший госпакет «Иркутскэнерго», плотины Ангарского каскада и блокпакет «Красноярской ГЭС». В течение года на рынке обсуждались слухи о потенциальной продажи «Кварды» (бывшая ТГК-4, контролируется группой «ОНЭКСИМ») «Интер РАО». Григорий Березкин и РЖД не скрывали своего желания избавится от ТГК-14, в группа «Синтез» продолала искать стратегического инвестора для ТГК-2.
Таким образом, список генераторов, остающихся удаленными от госструктур, получается не слишком длинным: бывшие ОГК-4, ОГК-5 и ТГК-10, подконтрольные иностранным E.On, Enel и Fortum соответственно, уже упоминавшиеся ТГК-2 и ТГК-4, ТГК-8 («Лукойл»), ТГК-12 и ТГК-13, принадлежащие собственникам СУЭК. Ценовые решения 2011 года как будто специально приняты для того, чтобы вытолкнуть частных игроков из сектора, вынуждая их продавать активы, при том что никаких других покупателей кроме госкомпаний сейчас на рынке нет, отмечает один из топ-менеджеров негосударственного генератора. О версии искусственного банкротства в интересах госкомпаний либо предпринимателей, близких к власти, не исключали и в сбытовых компаниях во время кампании по борьбе с их «допдоходами».
 
С одной стороны, эксперты еще в период расформирования РАО «ЕЭС России» не исключали этапа последующей консолидации выделявшихся структур. С другой, пока антимонопольный регулятор достаточно активно противостоит созданию крупных структур, потенциально могущих ограничить конкуренцию. Показательной в этой борьбе должно стать решение по объединению активов «Газпром энергохолдинга» и «Реновы». Согласие ФАС по сделке пока не получено, накануне Нового года стороны отозвали свою заявку, решив продолжить переговоры между собой. Ранее антимонопольщики чаще всего ограничивались предписанием продать небольшие объекты генерации либо требованиями соблюдать поведенческие условия на рынке. Но как бы то ни было, текущая тенденция идет в разрез с основной идеей реформы электроэнергетического сектора - создания конкурентной среды. Концентрация генерации в руках пусть и разных госкомпаний не может обеспечить адекватный уровень конкуренции. При сохранении тренда с учетом госконтроля над сетевым хозяйством, не исключен вариант, когда ключевые решения для основных игроков двух из трех направлений энергетики будут приниматься в одних и тех же кабинетах чиновников.