В контрактный сезон 2011/12 компания «Газпром бурение» впервые входила как независимый игрок. В марте прошлого года газовая монополия продала непрофильный актив за 4 млрд руб. структурам Аркадия Ротенберга. Как смена собственника отразилась на планах, проектах и перспективах компании, в интервью корреспонденту РБК daily ЕВГЕНИИ КОРЫТИНОЙ рассказал заместитель генерального директора по стратегическому развитию «Газпром бурения» ДАМИР ВАЛЕЕВ.

— Вы говорите, что компания будет уходить от монозаказчика, ориентироваться на рынок. Вы при этом сохраните бренд «Газпром бурение»?

— Задача не стоит понизить объемы работ для «Газпрома». Наоборот, «Газпром» растет, сейчас открываются новые месторождения. Как генеральный подрядчик мы получили первый проект на шельфе — «Приразломное». Наша задача — наращивать объемы для «Газпрома», который по-прежнему остается нашим основным заказчиком, и при этом увеличивать объемы за счет выхода на новых заказчиков. В нашем случае диверсификация — это рост в обоих направлениях: и «Газпром», и рынок.

— А с названием что? В 2009 году в рамках ребрендинга решено было отказаться от имени «Бургаз». Не планируете вернуться к старому?

— Планов таких у нас нет. Я вообще не вижу смысла менять название. Когда говоришь «Газпром бурение», сразу понятно, на кого мы работаем, какой объем заказов у нас был и на каких сложных месторождениях мы бурили. Это как знак качества.

— Какой объем инвестиций запланирован в расширение компании?

— Мы сейчас покупаем 11 новых буровых установок, это плюс 10% к существующему парку.

— То есть сейчас у вас 100 буровых?

— Да, из них в работе 60, а 40 мы будем постепенно заменять на новые.

— И что это за буровые, которые вы покупаете?

— Мы проводим тендер, в нем участвуют почти все производители, как российские компании, так и иностранные. У нас разработаны очень сложные технические требования.

— Эти 11 буровых установок будут ориентированы на нефть?

— Они будут ориентированы на наших клиентов, а они добывают и газ, и нефть, и газовый конденсат.

— Как вы оцениваете свои шансы войти в проекты крупных компаний?

— В основном на них уже работают зарекомендовавшие себя компании, и работают неплохо. По большей части все ниши на этом рынке уже заняты, и больше всего шансов у нас выйти туда, где еще никого нет, то есть работать на тех месторождениях, которые сейчас только начинают разрабатываться.

— Например, Требса и Титова?

— Тоже вариант, но у «Башнефти» есть своя собственная буровая структура — «Башнефтьбурение». Хотя я думаю, они не будут, как говорится, класть все яйца в одну корзину и отдавать все работы на новом крупном месторождении только одному подрядчику. Вообще, Тимано-Печора исторически поделена между другими компаниями, там больше всего представлены «Роснефть-Бурение» и БК «Евразия».

— Какой регион вы видите наиболее перспективным для «Газпром бурения»?

— Перспективны все, в которых сейчас идет бурение, в том числе Ямало-Ненецкий, где мы больше всего бурили и бурим. Там помимо крупных игроков, таких как ТНК-BP, НОВАТЭК, различных СП, работает еще много «малышей», которые активно начинают девелопить месторождения, а это прежде всего бурение.

— А что с шельфом? Про арктический вы сказали, а как насчет черноморского?

— В Черном море бурят в основном украинские компании. Пока каких-то глобальных задач по этому региону у нас нет. На сегодняшний день работа на шельфе для нас один из самых интересных проектов, участвуя в котором мы можем использовать весь свой потенциал как универсальная сервисная компания. На шельфе есть одна важная особенность — логистика. Когда мы на земле — все можно положить в машину и привезти. Если бездорожье — построить зимние дороги, летом доставить на вертолетах, и при этом нет большого ограничения по площадям, специализированных требований к оборудованию и безопасности. В море все по-другому: нужны корабли, ледоколы. Еще это большое расстояние от берега, например до Мурманска там 1000 км, корабль идет три дня. Если ты что-то забыл или упустил — трехдневный простой, потери в сотни тысяч долларов. При этом платформа — это ограниченное пространство, особенные требования к оборудованию и безопасности. Обеспечение стандартов безопасности работ, правильное планирование, организация работы — это то, что надо компании сначала обкатать на одном проекте. Сразу брать дополнительные объемы нам будет тяжело, да их пока и нет.

— Какой объем инвестиций запланирован на ближайшие годы?

— На 2011 (частично) и на следующий год утверждена программа в объеме 6 млрд руб. В работе инвестиционная программа на 2012 год.

— Какую долю рынка хотите занять?

— Если брать с «Газпромом», то планируем получить 20—25% всего рынка в течение следующих трех лет.

— Какую долю сторонних заказов запланировали на 2012 год?

— В следующем году надеемся получить 10% сторонних заказов, то есть не от «Газпрома».

— Кто ваши основные конкуренты?

— В принципе все крупные и средние буровые компании, все, кто участвует в конкурсах, в которых участвуем мы.

— Будете людей набирать? Если да, то откуда?

— Обязательно. Вот в мой департамент очень много людей взяли, в службу по шельфу тоже. Специалистов приглашаем из разных компаний, в частности, из Schlumberger. Например, руководитель проекта «Приразломное» до «Газпром бурения» проработал 15 лет в Schlumberger и десять лет в «Арктикморнефтегазе» — очень опытный.

— Чем переманиваете?

— Знаете, стать руководителем проекта «Приразломное» — такую запись в резюме можно получить один раз в жизни. Не секрет, что и деньгами в том числе. Но деньгами сейчас трудно переманивать — никто не согласен много платить тем, кто пока еще ничего не сделал. Очень многим просто интересно, потому что у нас сейчас все развивается. Есть компании, в которых сейчас непростая ситуация, а там много хороших специалистов.

Кстати, за полгода, что «Газпром бурение» стало независимым, мы ни одного человека не уволили. В целом сформировалась отличная команда из профессионалов, проработавших в компании много лет, и специалистов с серьезным опытом работы, пришедших в компанию недавно.

— Покупка каких-нибудь независимых игроков на рынке в ваши планы входит?

— Мы купим, если что-то хорошее будут продавать.

— А «Газпром-нефтесервис»? Они уже все буровые подразделения продали?

— Да, все продали. Вот это, кстати, очень важный заказчик, на которого нужно выходить. К сожалению, на «Газ­пром нефть» мы практически не работаем.

— И что, «Газпром» никакой административной поддержки не оказывает?

— Вообще нет. В развитии бизнеса нашей компании нет никакой административной поддержки. В этом случае, может, и хотелось бы ее иметь (смеется).

— А от новых акционеров вы ее получить рассчитываете?

— В нашем бизнесе нет ничего, что потребовало бы такой поддержки. Во всех тендерах мы участвуем на равных со всеми и выигрываем и проигрываем.

— В каком количестве тендеров вы сейчас участвуете?

— 11 активных тендеров, 24 — в проекте.

— И, как водится, классический вопрос — планируете ли IPO?

— Через три года. Хотя не знаю, можно ли сейчас так открыто об этом говорить.